Фадеев в последние годы смерти. Доброволец на казнь. Две версии «Молодой гвардии»

13 мая 1956 года покончил с собой писатель и руководитель советской литературы Александр Фадеев. Из доклада председателя КГБ И.А. Серова в ЦК КПСС: "13 мая 1956 года, примерно в 15.00, у себя на даче, в Переделкино Кунцевского района, выстрелом из револьвера покончил жизнь самоубийством кандидат в члены ЦК КПСС писатель Фадеев Александр Александрович. При осмотре рабочего кабинета сотрудниками КГБ Фадеев лежал в постели раздетым с огнестрельной раной в области сердца. Здесь же на постели находился револьвер системы "Наган" с одной стреляной гильзой. На тумбочке, возле кровати, находилось письмо с адресом "В ЦК КПСС", которое при этом прилагаю".

Первым мертвого Фадеева увидел его 11-летний сын Миша. Его мать, знаменитая актриса Ангелина Степанова, в это время находилась на гастролях в Югославии. О смерти мужа она узнала из газет в Киеве на обратном пути...

Некролог в "Правде" оставлял очень странное впечатление. Это был, наверное, самый позорный некролог, какой можно было сочинить для крупного советского писателя, руководителя литературы и члена ЦК Коммунистической партии с 1939 года. Единственной причиной его гибели назывался алкоголизм. "Фадеев в течение многих лет страдал тяжелым недугом - алкоголизмом, который привел к ослаблению его творческой деятельности..." И все?! О том, что Фадеев пил, знали многие. Но зачем было писать об этом в "Правде"? Возмущенный Шолохов куда-то звонил, но ему там сказали, что после такого письма, которое оставил Фадеев... Говорили, что письмом был задет лично Хрущев, посчитавший этот поступок "недостойным коммуниста". Говорили, что некролог редактировали лично Суслов и Шепилов. Само письмо пролежало в архиве КГБ до 1990 года, когда было опубликовано по некоторой иронии судьбы в еженедельнике ЦК КПСС "Гласность".

То есть 34 года ЦК КПСС не решалось предать это письмо гласности. Вопрос - почему?

С одной стороны, ответ очевиден. Письмо задевало новых вождей партии, пришедших на смену Сталину. Да, но почему не опубликовали и после Хрущева?

Не потому ли, что в письме было нечто большее, чем осознание своей несчастной роли при Сталине ("Нас после смерти Ленина низвели до положения мальчишек...") и претензии к новому руководству ("Тот был хоть образован, а эти - невежды...")?

Письмо Фадеева было сумбурным, нелогичным и в чем-то жалким. Во-первых, он преувеличивал свое литературное значение. Во-вторых, никто не мешал ему снять с себя хотя бы часть непосильной ноши, на которую он жалуется, говоря, что его превратили "в лошадь ломового извоза". Об этой опасности его предупреждал еще Горький. Нельзя без изумления читать весь список его должностей, начиная с 20-х годов, когда он только-только вошел в литературу с действительно сильным романом "Разгром". Уже в 1924 году он был руководителем ростовского отделения РАПП (Российской ассоциации пролетарских писателей). В 1932 году после ликвидации РАПП (и затем расстрела некоторых наиболее активных руководителей) вошел в Оргкомитет по созданию Союза писателей СССР; с 1934 по 1939 год был заместителем Оргкомитета Союза писателей СССР, а затем стал его Генеральным секретарем. Между прочим, должность Генерального секретаря даже в Компартии хотя и существовала с 1922 года (первым занимал Сталин), но считалась "неуставной" и до смерти Сталина официально нигде не упоминалась. В отличие от Генерального секретаря всех писателей, которым был Фадеев с 1946 по 1954 год.

О Фадееве говорят, что он подписывал документы на писательские аресты. Будто бы Леониду Леонову сам признался, что в 30-е годы подписал их "тысячу". Гораздо реже вспоминают о том, что через него распределялись квартиры, машины, пособия, что к нему обращались все, в том числе и те, кто потом клеймил его как сталинского наймита. Что заставило его взвалить на себя весь этот груз? Психологически - тяжелый и действительно несовместимый с творческой работой. Но из письма понятно, что не так мучил его этот груз, как то, что этого груза он в одночасье лишился. В самой последней строке письма, перед тем как завещать похоронить себя рядом с матерью, жалуется на то, что "в течение трех лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять". То есть после смерти Сталина новая власть проявляет к нему неуважение... И вот это его мучает...

Корней Чуковский написал о смерти Фадеева: "Он был не создан для неудачничества, он так привык к роли вождя, решителя писательских судеб - что положение отставного литературного маршала для него было лютым мучением..."

Он застрелился 13 мая. А 20 февраля на ХХ партийном съезде, еще до выступления Хрущева "О культе личности..." (состоялось 25 февраля), его, как мальчишку, в пух и прах разнес Шолохов. О культе личности Сталина еще не говорили. Первым за культ личности поплатился его верный слуга. К тому же речь Хрущева не была опубликована, ее только разослали в партийные организации. А вот Фадеева высекли прилюдно, на всю страну:

"Фадеев оказался достаточно властолюбивым генсеком и не захотел считаться в работе с принципом коллегиальности. Остальным секретарям работать с ним стало невозможно. Пятнадцать лет тянулась эта волынка. Общими и дружными усилиями мы похитили у Фадеева пятнадцать лучших творческих лет его жизни, а в результате не имеем ни генсека, ни писателя.

А разве нельзя было в свое время сказать Фадееву: "Властолюбие в писательском деле - вещь никчемная. Союз писателей - не воинская часть и уж никак не штрафной батальон, и стоять по стойке "смирно" никто из писателей перед тобой не будет, товарищ Фадеев. Ты - умный и талантливый писатель, ты тяготеешь к рабочей тематике, садись и поезжай-ка годика на три-четыре в Магнитогорск, Свердловск, Челябинск или Запорожье и напиши хороший роман о рабочем классе"".

Можно представить, что испытывал Фадеев, когда читал этот доклад.

Вообще при всем уважении к большому русскому писателю Шолохову нельзя не признать, что его речь на ХХ партсъезде была, мягко говоря, нелепой. Например, он предлагал для писателей, "которые хотят всерьез работать над произведениями, посвященными колхозной или совхозной тематике", построить по деревням отдельные дома, "и пусть себе живут и пишут на здоровье". "Строим мы дома для инженерно-технических работников. Почему нельзя построить для писателей?"

Это было похлеще горьковской идеи собрать всех писателей в Переделкине.

Может, он шутил?

После ХХ съезда Фадеев понял, что, во-первых, меняются "правила игры"; во-вторых, правила эти непонятны; в-третьих, его, Фадеева, играть по этим правилам не приглашают. После смерти Сталина его тоже с ним хоронят, как хоронили слуг с их господином в языческих культах. Он для них уже труп, дело за малым. Чтобы представить себе потрясение, которое он испытал... Вот Леонид Леонов... Он ведь даже не был членом партии... И вообще, в отличие от Фадеева, воевавшего против Колчака на Дальнем Востоке и подавлявшего Кронштадтский мятеж в 1921 году, у русского писателя Леонова было чуть ли не белогвардейское прошлое, которое он тщательно скрывал. Но весной 1956 года, сразу после хрущевского доклада, он испытал такое нервное потрясение, что вдруг оказался в больнице 4-го Главного управления Министерства здравоохранения. Диагноз: "паралич лицевых мышц". Проще говоря, отнялась левая сторона лица.

Кстати, в этой больнице в это же время находился и Фадеев. Лечился от многодневной бессонницы. Очень знаковая встреча.

Фадеев застрелился в середине мая. А в конце мая Борис Пастернак передал представителю итальянского издателя Фельтринелли роман "Доктор Живаго". Прощаясь с ним у калитки переделкинского дома, он как бы шутя сказал: "Вы пригласили меня на собственную казнь". Заметим, что в этой казни Фадеев не принимал участия.

Парадокс был в том, что "Доктор Живаго" был написан в сталинское время, а травили Пастернака во времена "оттепели".

Продолжим высказывание Чуковского о Фадееве: "Мне очень жаль милого А.А., в нем - под всеми наслоениями - чувствовался русский самородок, большой человек, но боже, что это были за наслоения! Вся брехня сталинской эпохи, все ее идиотские зверства, весь ее страшный бюрократизм, вся ее растленность и казенность находили в нем свое послушное орудие. Он - по существу добрый, человечный, любящий литературу "до слез умиления", должен был вести весь литературный корабль самым гибельным и позорным путем - и пытался совместить человечность с гэпэушничеством... Отсюда зигзаги его поведения, отсюда его замученная СОВЕСТЬ в последние годы..."

За месяц до его самоубийства Ахматова подарила Фадееву свою книгу с автографом: "Большому писателю и доброму человеку". Как это понимать? Ведь в 1946 году после постановления А.А. Жданова он публично называл ее "барыней" и "пошлостью советской литературы". В 1939 году он наложил запрет на публикацию ее стихов в "Московском альманахе". Но одновременно, как член ЦК партии, хлопотал о жилье и персональной пенсии для нее, а в 1940 году выдвинул ее на Сталинскую премию. Пытался помочь освобождению из лагеря ее сына Льва Гумилева... Помогал болевшему Платонову, обнищавшему Зощенко, заступался за Заболоцкого...

Предсмертное письмо Фадеева - это глубокий человеческий документ и как бы спектр двух эпох: сталинской и хрущевской на их разломе. Он заставляет о многом задуматься даже сегодня. Например, о том, что между государством и культурой всегда существовали, существуют и будут существовать "правила игры", которые кто-то устанавливает и которые должны быть понятными. А играть в эти игры или нет - это вопрос творческий и человеческий. И всегда между государством и культурой будут находиться люди, которые правила эти выражают не на словах, а самой своей личностью.

От качеств этой личности, этих личностей многое зависит. От того, добровольцы они или проходимцы. И хуже всего, когда "литература отдана во власть людей неталантливых, мелких, злопамятных". Когда правила эти устанавливает "группа невежд, за исключением немногих честных людей, находящихся в состоянии такой же затравленности и потому не могущих сказать правду".

ПО ТЕМЕ

"Сижу и думаю.. Ради чего мы живем? Какая конечная цель? И вот, что я подумал. Мы как "накопитель" поступков и мыслей. Все белое идёт в одну ячейку,все темное в другую. Оттенков нет. Есть только мысль и поступок. И мне кажется, что в конце жизни эта информация с духом проходит "контроль" и после принятия решения мы отправляемся либо исправлять ошибки,либо идти дальше и выше. Извините если сложно или запутано (Здесь и далее пунктуация и орфография автора сохранены. – Прим.ред.)", – написал Фадеев.

Чуть позже он развил мысль, однако сделал это несколько в ином направлении. Для начала Максим рассказал о том, что пережил остановку сердца. "Каждый из нас задается вопросом,есть ли жизнь после жизни.. Я расскажу вам одну историю. У меня была операция на сердце в 17 лет.. Была она очень тяжелой и у меня произошла клиническая смерть.. Врачи боролись за меня", – начал свой рассказ артист.

Максим отметил, что ничего не помнит. Но кое-что все же врезалось ему в память. "Я почувствовал, что я стал легким как пылинка.. И мог передвигаться свободно за секунду в любую точку о которой подумаю. Отец мне рассказывал о старом Еврейском кладбище во Франции где есть его родственники и он мечтал туда поехать. Но был СССР и это могло быть только мечтой.Я подумал об этой истории и очутился там.. Я его пролетел все и не нашёл одного человека с такой фамилией. Когда я очнулся все было позади. И врачи вернули мне жизнь", – сообщил Фадеев.

О том, что с ним произошло чудо, Максим понял лишь спустя время. "Прошло 20 лет после этой истории. И однажды мой отец приехал ко мне,когда я жил в Праге.И он мне говорит..а давай съездим в Париж на Еврейское кладбище.. И мы поехали.. Но.....шоком для меня явилось то,что я ориентировался в городе,будто знаю его наизусть..и по закоулочкам без единой подсказки и навигации я привел отца на место и не просто на место а подвёл его к тому месту где лежал однофамилец. Но я первый раз был в Париже, и уж тем более не мог знать где находиться это кладбище.. И только тогда я понял..что та "пылинка" это не сон,это был Я", – завершил рассказ Максим Фадеев.

Довольно необычные и странные стечения обстоятельств привели меня к творчеству Макса Фадеева. Полностью описывать ситуацию не буду – в такие моменты люди обычно вспоминают про судьбу)

“В 17 лет, после тренировки в спортивном зале, попал в реанимацию с обострившимся пороком сердца (проблемы с перегородкой). Во время операции произошла клиническая смерть и врачу пришлось руками делать прямой массаж сердца, после чего Макса удалось вернуть к жизни. После этого случая Фадеев начал сочинять песни. Самая первая из них называлась «Танцуй на битом стекле». Именно тогда он начал мечтать о музыкальной карьере.”

Для справки, большая часть всех самых хитовых современных русских песен – написана именно им.

Вам ни кажется реально странным, что большинство людей после переживания клинической смерти обретают талант и гениальность?

По ТВ очень много передач было на эту тему, в биографиях примеров масса. Все с разинутыми ртами смотрят на таких людей, особенно ученые, которые абсолютно не могут объяснить не то, что гениальность, а даже сам феномен клинической смерти.

И, трам-пам-пам, я вам сегодня расскажу в чем же заключается этот феномен. Более того, как это использовать в повседневной жизни и прокачиваться.

Хочу заметить, что я не рисуюсь мол такой умный и мудрый. Вовсе нет. Просто ученые у нас ебланы, не видящие дальше своего носа.

Кстати, советую еще мультик посмотреть, в котором Фадеев выступил режиссером – “Савва. Сердце воина”. Не смотря на кажущуюся плоскость сюжета, в нем смысла в разы больше, чем в америкоских аналогах. Конечно, смотреть надо в измененном состоянии сознания (состояние “Мысль-стоп” подойдет тоже).

То же самое касается стихов, книг, картин и т.д. Обычные люди, видя и читая такие произведения – ловят себя на мысли: “Что за нах, в этом что-то есть, а что именно – не могу понять..”

По сообщению "Правды", причиной самоубийства Александра Фадеева был алкоголизм. "Но это была очередная неправда "Правды",- возражает литератор Ю. Кротков,- так как в литературных кругах Москвы хорошо знали, что Александр Александрович последние три месяца перед выстрелом не пил. Он был все это время совершенно трезвым, что вызывало общее удивление, И покончил С жизнью в состоянии ясного рассудка. Более того, известно, что Фадеев долго и тщательно готовился к этому решающему акту. Известно, что он ездил по памятным местам, посещал старых друзей, как бы прощаясь с тем, что ему было дорого...

Непосредственным поводом к выстрелу явилось следующее.

После того как началась реабилитация невинно пострадавших при Сталине, некоторые жертвы Фадеева (то есть те, кто был арестован и посажен по ордерам, завизированным Фадеевым) вернулись в Москву. Среди них был писатель, которого я обозначу буквой М., так как с нее начиналась его фамилия. Этот писатель публично назвал Фадеева негодяем и чуть ли не плюнул ему в лицо. После этого М. повесился .

Что ж, и это молча проглотить? Были такие, которые глотали и даже улыбались. Но ведь писатель М. повесился, он вынес все невзгоды сталинских исправительно-трудовых лагерей, выжил, а вот вернулся а тут, в Москве, назвав Фадеева негодяем, повесился. Надо было быть полнейшим ничтожеством, чтобы не почувствовать глубины этого факта.

Тени жертв, видимо, стали преследовать Фадеева. Но это не все, хотя одного этого уже было бы достаточно для того, чтобы прийти к мысли, что наступил час расплаты".

Другой аспект трагедии Фадеева заключался в жестоком творческом кризисе. Кончилась неудачей его работа над романом "Черная металлургия", ибо материалы, которыми пользовался писатель, оказались фальшивыми. В какой-то момент Фадеев почувствовал, что уже не в силах написать ничего свежего, яркого, по-настоящему значительного.

Одна из жительниц подмосковного поселка Переделкино (где была дача Фадеева) рассказала Ю. Кроткову:
- В тот день (День самоубийства) встретились мы по случаю подле Бахметьевской дачи, он мне и говорит: "Эх, приятельница, все у нас убивают и убивают. Вот пастух имеет свои заботы, вот у артиста, значит, пьеса, а что у писателя? А у писателя-думка. Так вот, приятельница, убивают думку, убивают..."

Разговор состоялся не накануне гибели писателя, а ранее, поскольку есть свидетельства, что с ночи 12 мая до самой смерти Фадеев находился у себя на даче. Как говорит домработница Ландышева, утром 13 мая Фадеев приходил к ней на кухню, но от завтрака отказался. Выглядел очень взволнованным. Потом он поднялся к себе в кабинет и написал два письма. Одно было адресовано жене - актрисе Московского художественного театра, другое - в ЦК КПСС. Закончив писать, Фадеев лег на диван, обложился подушками и выстрелил из револьвера системы "наган" прямо в сердце.

Накануне самоубийства у себя на московской квартире Фадеев встречался с писателями С. Маршаком и Н. Погодиным. Е. Книпович, секретарша Фадеева, рассказывала, что после разговора с Маршаком Фадеев никак не мог успокоиться, хотел уснуть, но снотворные не помогли.

Письмо, адресованное Фадеевым в ЦК КПСС, было партийными чиновниками "арестовано" и увидело свет лишь спустя 34 года после смерти писателя. Начиналось оно так:
"Не вижу возможности дальше жить, так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено. Лучшие кадры литературы - в числе, которое даже не снилось царским сатрапам, физически истреблены или погибли, благодаря преступному попустительству власть имущих; лучшие люди литературы умерли в преждевременном возрасте; все остальное, мало-мальски способное создавать истинные ценности, умерло, не достигнув 40-50 лет". А вот финал письма: "Литература - этот высший плод нового строя - унижена, затравлена, загублена. Самодовольство нуворишей от великого ленинского учения даже тогда, когда они клянутся им, этим учением, привело к полному недоверию к ним с моей стороны, ибо от них можно ждать еще худшего, чем от сатрапа Сталина. Тот хоть был образован, а эти - невежды.

Жизнь моя, как писателя, теряет всякий смысл, и я в превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушиваются подлость, ложь и клевета, ухожу из этой жизни. Последняя надежда была хоть сказать это людям, которые правят государством, но в течение уже трех лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять.

Прошу похоронить меня рядом с матерью моей".

Очевидно, Ю. Кротков имеет в виду писателя Ивана Макарьева, репрессированного в 1937 г. и реабилитированного в 1956 г. Однако, во-первых, Макарьев покончил с собой в 1958 г. (через два года после Фадеева), во-вторых, он сделал это, вскрыв себе вены, а не повесившись, и, в-третьих, причина самоубийства как свидетельствуют Л. Копелев и Р. Орлова, была иной - он пропил две тысячи рублей партийных взносов и страшился "персонального дела".

Александр Фадеев – замечательный советский писатель, который запомнился нам благодаря роману «Молодая гвардия». Фадеев был не только успешным писателем, но и влиятельным функционером - руководителем Союза писателей СССР и членом ЦК КПСС. Но головокружительная карьера была прервана выстрелом из револьвера 13 мая 1956 года на даче в Переделкино.

Официальной причиной самоубийства назовут алкоголизм. Писатель последнее время все чаще проводил в запоях. Правда, близкие друзья Фадеева утверждали, что за две недели до трагедии он был в завязке.

За свою жизнь Фадеев дорос до поста председателя Союза писателей СССР. Несколько лет он вынашивал идею написания романа «Молодая гвардия». Он не только писал, но искренне переживал за судьбу каждого из своих героев. Общий тираж романа приближался к 25 млн. книг.

Две версии «Молодой гвардии»

Идея написания романа пришла Фадееву после прочтения заметки в газете, в которой описывались подвиги молодых подпольщиков в Краснодоне. Его поразили сведенья о погибших ребятах – молодогвардейцах, которых доставали из шахты (их туда еще живыми бросили нацисты).

Осенью 1943 года писатель решает сам ехать в Краснодон, чтобы лично собрать все факты об организации. Собранный там материал лег в основу романа «Молодая гвардия». Книга была издана в 1946 году и была подвергнута резкой критике из-за того, что писатель слабо показал «руководящую и направляющую» роль Коммунистической партии.

Фадеев был подвергнут резкой критике за то, что в романе он недостаточно ярко отобразил «руководящую и направляющую» роль Коммунистической партии. Против произведения были выдвинуты серьёзные идеологические обвинения в газете «Правда». В 1951 году Александр Фадеев представит окончательную версию романа, которую одобрил сам Сталин.

Однако, помимо "руководящей роли партии", в романе «Молодая гвардия» были и другие неточности. Например, комиссаром организации был назван Олег Кошевой, который на самом деле был рядовым участником организации. Причиной этому стал тот факт, что в своей поездке в Краснодон писатель останавливался у матери Кошевого, и она стала одним из главных источников в сборе материала. Имя же настоящего комиссара стало известно уже после смерти Фадеева. В 1959 году специальная комиссия, созданная после процесса над В. Подтынным, служившим в краснодонской полиции в 1942-1943 годах, установила, что комиссаром подполья был Виктор Третьякевич, которого до этого момента вообще считали предателем.

Роковой XX съезд КПСС

Поворотным моментом в карьере писателя и функционера стал XX съезд КПСC, который прошел в феврале 1956 года. На съезде был осужден культ личности Сталина - человека, который бы для Фадеева чуть ли не богом. Досталось от делегатов и самому писателю. Михаил Шолохов, автор "Тихого Дона" выступил с жесткой критикой его деятельности в Союзе писателей, обвинив его в травле и притеснении литераторов М. М. Зощенко , А. А. Ахматовой, А. П. Платонова, Б.Л Пастернака, Л.Н. Гумилева , Н.А. Заболоцкого .

Кроме того, Александр Фадеев был одним из соавторов статьи «Об одной антипатриотической группе театральных критиков» в газете «Правда». После этой статьи началась борьба с космополитизмом. В 1949 году он принимал участие в гонении Бориса Эйхенбаума , а также других работников Ленинградского университета в прессе.

После открытых обвинений Шолохова Фадеев потерял членство в ЦК КПСС. Это был конец карьеры.

Спустя много лет главный герой XX съезда Никита Хрущев даст свою версию самоубийства Фадеева: «Оставаясь человеком умным и тонкой души, он после того, как разоблачили Сталина,.. не смог простить себе своего отступничества от правды… Он изжил себя и к тому же боялся встретиться лицом к лицу с теми писателями, которых он помогал Сталину загонять в лагеря, а некоторые вернулись потом восвояси…»

Сам Фадеев оставил предсмертное письмо такого содержания: «Не вижу возможности дальше жить, так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено. <…> Жизнь моя, как писателя, теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из жизни. Последняя надежда была хоть сказать это людям, которые правят государством, но в течение уже 3-х лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять. Прошу похоронить меня рядом с матерью моей».

Интересно, что записка изъята сотрудниками спецслужб и обнародована только в 1990 году.